kot-de-azur (kot_de_azur) wrote,
kot-de-azur
kot_de_azur

Полх-майданские сувениры


Ничего себе. Есть село, которое кормится исключительно сувенирами.

Цветастый платок повязан по-старинному, из-под него выбивается на лбу седая прядь, а синие глаза сверкают в отблесках пламени печи-голландки. Римма Васильевна, жительница нижегородского села Полховский Майдан, готовит воскресный обед. Поставив на стол глиняный котелок с дымящимся супом, пожилая женщина раздумчиво спрашивает: «Матрешкой живу почти пятьдесят лет, что же именно вам рассказать?»

И сама Римма Васильевна, и убранство ее деревянной избы, как и все село, воплощают традиционный русский колорит. Полховский Майдан – одно из нескольких сел в нашей стране, существующих исключительно изготовлением матрешки. В каждой семье здесь точат, красят, лачат, отвозят готовых кукол на московские рынки или продают перекупщикам в Нижнем Новгороде. Трудолюбивые майданы (так называют себя сельчане) работают каждый день, кроме больших церковных праздников; лишь у нескольких семей есть огороды или домашний скот. В промтоварном магазине упаковки с гуашью и художественные кисти теснят мыло и зубную пасту.

Полховский Майдан стал одним из первых сел, где производство матрешки превратилось в масштабный промысел.


Уклад жизни в нижегородском селе матрешечников Полх-Майдан мало изменился за последнюю сотню лет.


Просторная горница Риммы Васильевны, где по стенам развешаны старомодные ковры с оленями, забита объемными сумками с матрешками разных размеров. Каждая кукла упакована в отдельный мешок – чтобы при перевозке не повредился рисунок. По вторникам Римма Васильевна и еще несколько ее односельчан грузят матрешек в автобус и по ночной дороге отправляются в Москву, на Измайловский вернисаж, где ранним утром среды начинается торговля.

Продавать в Измайлове – иностранцам и перекупщикам из других регионов – майданы ездят уже 20 лет. Такой уклад жизни сложился, когда после перестройки местная матрешечная фабрика работать перестала. Матрешечники к нему привыкли, но все понимают: долго так продолжаться не будет, скоро жизнь изменится.

Ненаучные корни матрешки. Полховский Майдан интересен прежде всего тем, что стал одним из первых сел, где производство матрешки превратилось в масштабный промысел. История Полх-Майдана – это история самой матрешки. В 1920-е годы местные мастера-токари, работавшие по дереву, – с XVIII века здесь делали деревянную посуду и игрушки – узнали о прибыльной идее из соседнего села Семенова: там разукрашенная кукла-укладка уже была поставлена на поток.


Свою любимую корову Анна уже продала.


Семеновские токари, в свою очередь, привезли первую куклу из Сергиева Посада. В подмосковном городе статус матрешки был совершенно иной. Кукла была не просто детской игрушкой – новым направлением в искусстве, в котором экспериментировали художники, мечтавшие на рубеже XIX–XX веков возродить национальные традиции. Расписывать матрешку пробовали Врубель, Рерих и Васнецов. Теперь эти работы хранятся в Художественно-педагогическом музее игрушки в Сергиевом Посаде. Но кто был автором первой матрешки – пока не может точно определить ни один искусствовед.

Некоторые версии о происхождении матрешки современные ученые и вовсе относят к мифам и легендам. Согласно самой правдоподобной из версий, матрешка была придумана по заказу московского мецената и коллекционера Анатолия Мамонтова, владельца художественной мастерской игрушек «Детское воспитание». Считается, что в 1896 году в одной из поездок в Европу, Мамонтов купил традиционную японскую куклу-укладку для своей коллекции и попросил художника Сергея Малютина сделать нечто подобное, только на русский манер. «Но чертежей или набросков работы Малютина не сохранилось, и уверенно утверждать его авторство мы не можем», – пояснила искусствовед и исследователь русской народной игрушки, директор Новгородского отделения Союза художников России Наталья Квач.


Анна Саянова также, как и ее мать в 1930-е годы, живет продажей матрешки и расписной посуды, готовит еду в русской печке и встает засветло, чтобы успеть помолиться.


Так или иначе, матрешка попала в Полх-Майдан. И здесь, как и в нескольких других селах Нижегородской губернии, начался период ее расцвета в 1920–1930-е годы. Потомственные токари, мужчины-полховцы быстро делали так называемое белье – вытачивали кукол из липы, – а женщины научились раскрашивать игрушки по московским образцам, позднее выработав свой собственный – полхов-майданский – стиль. В те времена, когда все игрушки были деревянными, матрешка быстро стала популярной: за одну цену можно было купить сразу пять или семь куколок. В 1930 году в Полховском Майдане была основана артель «Красная Заря» – теперь матрешкой торговали не отдельно, каждой семьей, а централизованно, всем селом. 90-летняя Мария Петровна Саянова, одна из немногих полховских старожилов, вспоминает: в 13 лет, как почти все местные дети, бросила школу и устроилась работать в артель. «Сначала помогала сестре с наводкой (наводка – контуры рисунка на матрешке, наносятся карандашом или чернилами), потом сама стала лучше сестры красить», – рассказывает Мария Петровна (мы разговариваем в заваленной современными матрешками комнате ее дочери Анны).



В советское время матрешек продолжали производить в артели, но, несмотря на запреты, индивидуальное предпринимательство в Полховском Майдане не исчезло. На поездах и с мешками, полными матрешек, майданы путешествовали по всей стране. И почти везде на деревянных кукол был спрос, который окупал штрафы и аресты милиции. Как ни удивительно, именно эта, купленная с рук на рынке, а не фабричная матрешка из нижегородского села, стала, наравне с семеновской, символом России. Полх-майданскую матрешку всегда отличали яркость и простота исполнения. «Я помню, как в 1970 году с огромными рюкзаками за плечами мы с подругой приехали в Таллин, – вспоминает Римма Васильевна. – В семь утра мы приходили на рынок, и к полудню у нас раскупали все. Обычно милицию мы избегали, но однажды наши мешки с куклами сожгли. Случай был ужасно неприятный, конечно, но нас это все равно не останавливало».

Матрешка оставалась неизменно популярной вплоть до 1980-х, когда деревянную игрушку начали понемногу вытеснять пластмассовые и резиновые. После перестройки матрешка поднялась на новой волне популярности за счет заграничного спроса.


Работники артели по производству матрешек «Красная заря», фотография 1936-го или 1937 года. На девушках традиционные сарафаны «китайки», которые и сегодня можно встретить в Полховском Майдане на праздничных гуляниях.


Сегодня в сельском колорите Полх-Майдана начали появляться черты современного города. Вместе со сваленными бревнами липы – только липа достаточна мягка для быстрой обработки – рядом со многими домами в селе стоят приличные иномарки. На крышах самих домов, некоторые из которых двухэтажные, громоздятся спутниковые тарелки. На кухне Риммы Васильевны с глиняной голландской печкой соседствует мультиварка. В целом, на фоне других российских сел и деревень, жизнь майданов можно назвать хорошей. Смешанная с сельской суеверностью, здесь царит атмосфера предприимчивости и деловитости, обычно несвойственная для нашей деревни. Ровная и широкая дорога, проложенная на главной улице, доказывает это лучше всего.

Новое поколение матрешечников – те, кому сейчас от 35 до 60, – совмещает советское планирование и контроль с американской открытостью к новым направлениям в бизнесе – это слово здесь начали использовать в последние годы. Чтобы не конкурировать друг с другом, каждая семья в селе занимает узкую нишу в матрешечном промысле. На одном дворе здесь делают метровых 50-местных матрешек по индивидуальным заказам, на другом – матрешки-магниты и подставки под зубочистки для продажи мелким оптовикам, на третьем – точат матрешек-негритят для ИКЕA и других мебельных компаний. Некоторые майданы занимаются только бельем – вытачивают нераскрашенные полуфабрикаты и продают в другие семьи для доработки.

Местный депутат – настоящая русская женщина Анна Саянова – делает традиционных матрешек в стиле, который искусствоведы называют а-ля рус. Двое ее сыновей – сейчас им 25 и 30 лет – точат белье в мастерской во дворе, Анна с невесткой гуашью наносят рисунок и покрывают его лаком. Как и другие депутаты, помимо основной работы Саянова отвечает за «порядок» на нескольких улицах села. Узнав, что где-то назревает развод или разлад среди родственников, Анна приходит туда «беседовать». Матрешка – семейное дело; если человек остается один, в Полх-Майдане это считают трагедией.


Михаил Масягин точит «белье».


Зарабатывать на жизнь чем-то еще, кроме матрешки, майданы не привыкли. Взрослых людей с образованием выше школьного во всем селе наберется не больше десятка. Среди них – 75-летняя библиотекарь сельской школы. Проработав в Полх-Майдане почти 50 лет и выйдя на пенсию, Тамара Александровна так и не привыкла к тому, что сельчане ничего не читают.


Мал мала меньше – это про многоместную матрешку. Двор токаря Виктора Безрукова.


Анна Саянова, познакомившая меня с библиотекарем, признается, что хочет, чтобы ее маленькие внуки получили образование и перестали заниматься «этим тяжким трудом». По словам Анны, денег матрешка приносит все меньше и меньше, а времени и труда на ее изготовление уходит по-прежнему много. Между тем, в доме Анны любовь к матрешке заметна буквально с порога. Квадратный двор покрыт липовыми опилками, на них с комфортом устроился дворовый пес. На лестнице в сенях засохли пятна гуаши, на полу разбросаны бракованные детали матрешек и уже не пригодные для работы кисти. На холодильнике в горнице выстроились раскрашенные под матрешек деревянные бутылки для кагора, а на полке у изголовья кровати Саянова хранит самых ценных – коллекционных, наилучших – кукол. Их она покупает у других матрешечников из Кирова и Архангельска на Измайловском вернисаже, чтобы потом оттачивать по образцам свое мастерство.


Ребята дерут лыко с липовых стволов. Начало лета – самый сезон для таких работ.


Матрешечное изобилие уже поражает, но хозяйка не останавливается: Анна достает из кармана ключ и ведет меня к запертой комнате. Натыкаясь на что-то, дверь застревает, но в конце концов неохотно поддается, и мне открывается матрешечная страна. «Это мое кукольное логово», – смеется Саянова.


Роспись Ирины Лухмановой, одной из лучших мастериц села Полх-Майдан, отличается не только качеством, но и оригинальностью.


Полки, диван, кресла и стулья, расположенные по периметру комнаты, – все занято матрешками, которые явно не умещаются в тесном пространстве. Не поместившиеся кучами свалены на полу, периодически какая-нибудь непослушная куколка перекатывается от одной кучи к другой. Посередине комнаты стоит стол, на нем – в ряд выстроены свежепокрашенные куклы: им сохнуть не меньше двух дней.


Токарь Валерий Сентюрев заготавливает древесину для матрешек.

Пробираюсь через матрешечный лабиринт на цыпочках, чтобы добраться до свободного уголка дивана. С верхней полки шкафа в сантиметре от моей головы падает толстая матрешка. Хозяйка поднимает ее со словами: «Смотри, какая красивая, я никому ее не продам!».

На раскраску матрешек женщины Полховского Майдана тратят больше времени, чем их мужья на вытачивание куколок. Сначала белье покрывают слоем крахмалистого клея, который хорошо удерживает гуашь. Потом наносятся контуры рисунка, первым расписывается лицо куклы. Остальную часть матрешки здешние мастерицы раскрашивают быстро, по отработанной схеме. Разный фон головы и туловища, крупные цветы или ягоды на переднике и отдельные мазки кисточкой, горошины или завитушки на платке. Получается яркая кукла а-ля рус. В прошлом полх-майданских матрешек отличали темные завитки кудрявых волос и цветы с четырьмя лепестками. Теперь эти черты ушли, а из характерных признаков осталась только глубина цвета, которая достигается послойным нанесением краски. Так, чтобы нарисовать зеленые цветы, Анна Саянова делает их синими и сразу же покрывает желтым.

Времени на художественную роспись кукол у майданов обычно нет – заказчики из Нижнего Новгорода и Москвы требуют высокой производительности. Работы нескольких талантливых мастериц, которые предпочитают более тонкую роспись, стоят в три-пять раз дороже, но торговать ими невыгодно из-за низкой окупаемости. «Ценители искусной и дорогой работы встречаются редко, обычно людям нужен просто сувенир, – говорит Анна. – Зато токари у нас самые искусные». И приглашает меня к своему брату – Валерию Сентюреву, который считается одним из лучших мастеров в селе.

В доме у Валерия Сентюрева или, «по-улишному», Рыжова – здесь у каждого жителя есть неофициальная вторая фамилия, – раскрашивают маленьких кукол жена и 18-летняя дочь. Мария учится на заочном отделении в одном из нижегородских институтов и заниматься матрешкой после учебы не планирует. Валерий проводит меня в мастерскую, через задний двор, где расположена конюшня. Сентюрев – единственный токарь в Полховском Майдане, кто ездит в лес за дровами по старинке – на лошади. Другие семьи делают это на машинах или покупают уже готовые бревна у перекупщиков. В мастерской на станке Валерий меньше чем за минуту вытачивает 10-сантиметровую куколку (здесь, когда делают матрешку, начинают с самых маленьких). Признаками мастерства считаются тонкие стенки и гладко отполированное нутро игрушки.

Сейчас у Валерия Сентюрева есть наемный работник, и дела идут неплохо, но в будущее он смотрит без оптимизма. «Я считаю, что промысел умирает, становится невыгодным, – говорит Валерий. – Сейчас пластмассовые игрушки стали дешевле и интереснее, матрешки детям не нужны, и с каждым годом покупателей все меньше. Покупка сувениров сейчас тоже идет на спад – в других странах уже пресытились нашей матрешкой. Я не хочу, чтобы моя дочь занималась этим всю жизнь, хорошо, что она поступила в институт».


Современная продукция села Полх-Майдан.


Увы, большинство взрослых жителей Полх-Майдана разделяют мнение Валерия. Спрос на деревянную игрушку падает, и матрешка становится тем, чем и была изначально, – раритетным предметом искусства. «Сейчас городская культура по всему миру вытесняет сельскую, – говорит искусствовед Наталья Квач. – Это происходит не только с матрешкой, и с этим нельзя ничего поделать. Народные промыслы потихоньку вымирают и становятся дорогим увлечением». В средней школе Полховского Майдана, куда я зашла в конце своей поездки, ребята помладше на вопрос, кем собираются стать, радостно отвечают, что хотят точить и раскрашивать кукол, но подростки, напротив, настроены уезжать из села в города или же основывать здесь другой, более прибыльный бизнес. «Почти все наши дети сейчас поступают в вузы или техникумы, – говорит местный учитель математики. – Мы настаиваем, чтобы они учились». Несмотря на теплый прием, из Полховского Майдана я уезжаю с грустью: печально осознавать, что уже через 10–15 лет культура матрешечников исчезнет навсегда, а это маленькое самобытное село превратится в очередной безликий поселок.

P.S. На Измайловском вернисаже в холодный майский день я пробираюсь через ряды павлопосадских платков, томской бересты и калининградского янтаря к прилавкам матрешечников. Торговля здесь идет бойко, несмот-ря на совсем не майский холод и выпавший неожиданно снег. Уже различая семеновских и кировских матрешек, я останавливаюсь перед рядами полх-майданских, чтобы посмотреть, как торгуют знакомые.

Стандартных поговорок, про которые рассказывали в селе, не слышно: неулыбчивые продавщицы молчат, недовольно отряхивая товар от снега. За три минуты майданские матрешки-пятерки (с пятью куколками) покупают индиец и англичанин. Вот мимо меня проходят несколько китайских туристов и один из них спрашивает по-английски: «Какая матрешка самая русская, можете нам помочь?». Я знаю, что роспись семеновских мастериц искуснее, но мне хочется помочь знакомым: «Там, яркие, с большими цветами», – отвечаю я, а в голове мелькает: хотя матрешечный промысел и обречен, придумали матрешку точно не зря.

Постояв еще немного, иду к выходу, последний раз взглянув на мокрый от быстро тающего – майского все-таки – снега листок, прикнопленный к прилавку. На нем читаю: From Russia with love – «Из России – с любовью».

Текст: Анастасия Мазнева, фотографии: Марина Маковецкая
Tags: national geographic, Арт, искусство, путешествие
Subscribe
promo kot_de_azur august 31, 08:00 72
Buy for 150 tokens
Забудьте про Египет, Турцию и даже Сочи. Отличная альтернатива непопулярным нынче направлениям появилась на юге. Давно надо было менять что-то в традиционных туристических местах и пробовать что-нибудь поинтереснее. Удивительно, но здесь так же умудрились построить Зенит-Арену, не распилив при…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →